?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Законы об абортах и оружии
kolosok_1


Мой глубокоуважаемый товарищ написал статью http://zavtra.ru/content/view/otvetstvennost-za-zhizn-/. Краткое содержание: автор (будем называть его Игорь К.) в далеком 1996 г. предложил депутату от КПРФ два законопроекта. Один закон о демографии, где оговорен нехилый налог на бездетность, деньги от которого направляются на поддержку материнства и детства.

Сюда же – запрет абортов, кроме случаев, оговоренных по медицинским показателям. Второй закон о разрешении гражданскому населению иметь, носить и применять, в случае необходимости, огнестрельное оружие, защищаясь от бандитского и прочего беспредела.

Эпоха 90-х – это эпоха форсированного перехода к капитализму. При этом люди уже начали понимать, чем для широких масс пахнет изнанка капиталистического «рая». Плохо она пахнет: кровью, бесчестьем и нищетой. Это эпоха криминального беспредела, время войн на рубежах России и в Чечне, а также эпоха наглых и невиданных ранее терактов, вроде рейда Шамиля Басаева и шайки боевиков в Буденновск.

Поддержка КПРФ была в ту пору сильна, как никогда, что внушало автору законов надежду на счастливую судьбу его законопроектов. Надо ли говорить, что они не рассматривались всерьез? Игорь К. настаивает на актуальности своих проектов, с определенными изменениями, и в наши дни.

Меня, как читателя и рецензента (по просьбе автора), эта статья тронула. Волей или неволей автор зацепил наиболее глубинные пласты нашей жизни. Можно и нужно обсуждать конкретику предлагаемых законопроектов, можно даже напрочь отвергнуть их, но нельзя не подхватить саму тему, тему фундаментальных основ общественной жизни.

Что такое тема демографии и запрета абортов? Это тема глубочайшего уважения к человеческой жизни и признание человека как главной ценности общества. Задумайтесь: главная ценность общества не обилие злата и прочих сокровищ, не технологические достижения и прекрасные экономические, или там военные показатели, а сам человек.

Если это так, а для настоящего коммуниста иного мнения быть не может, то людей не может быть много, это раз. И два – все живущие в этот момент люди должны быть достойны своего человеческого звания. Это означает – быть высокими (развитыми) в духовном, интеллектуальном и прочих смыслах, при этом непрерывно двигаться по пути дальнейшего восхождения.

Данная позиция является одновременно коммунистической и христианской. Неслучайно Игорь К. пишет о неминуемом возмездии за грех массового детоубийства в материнских утробах. Можно не верить в потусторонние силы, но невозможно отрицать присутствие некоего тотального зла. Последствий этого массового зла трудно избежать, в силу причин вполне материальных: зло сильно меняет, то есть уродует сущность человека.

Это означает отклонение от пути восхождения отдельного человека, а поскольку явление массовое – то срыв общества в целом в регресс и дальнейшую погибель. В метафизическом смысле (метафизика – воззрение о сущем в целом) я горячо разделяю позицию автора.

Увы, без незримой конструкции метафизики в подобных вопросах не обойтись. Перестройка – это метафизическая катастрофа, крах коммунистических идеалов в массовом сознании. Подчеркиваю, крах не экономической системы (где сытнее, при капитализме или при социализме), и даже не системы социальной (где справедливее делят приварок, в СССР или на Западе).

Это крах, в первую очередь, недоопределенных до конца в советское время метафизических оснований.
Что такое человек, куда и во имя чего он должен именно восходить (ведь это не простая и приятная прогулка по жизни, а постоянное напряжение и преодоление). Вот вопросы, имеющие метафизические корни, и их нерешенность, а далее – невоспринятость обществом, привела к краху сферы идеального. В капитализме все «чисто-конкретно». Сыт ты или голоден, сексуально удовлетворен или фрустрирован – вот что самое главное.

«Человек – есть мера всех вещей» – это выражение в самом примитивном смысле стало девизом перестройки. Увы, народ возжаждал всего того, что чисто и конкретно, включая сексуальные утехи без «ненужных» препон. Самым дорогим и востребованным прибором тех лет стал видеомагнитофон, с которого можно было смотреть вожделенную порнуху.

Сексуальная революция, вломившаяся в нашу постперестроечную реальность, гарантировала права без обязанностей. И свобода абортов тому была существенным фундаментом. Отмечу, что все это формировалось уже в СССР, просто в перестройку было должным образом оформлено.

То есть, крушение СССР – это окончательный, законодательно оформленный поворот от восхождения и духовного прогресса к нисхождению и регрессу. Увы, сам дух этого поворота от «идеалистически-надуманной» парадигмы к животно-реалистичной, был, в массе своей, людьми поддержан. Людоедские планы команды Гайдара, практически в открытую говорившей о необходимости сокращения определенной части населения, ввиду его ненужности – простое логическое продолжение данного пути.

Без возврата к метафизическим основаниям восхождения никакие крупные изменения нашего общества невозможны. В том числе – в вопросах демографических (воспроизводство населения) и в вопросе запрета абортов. Попытка Игоря К. начать решение этих вопросов с юридических позиций, являющихся третьей производной от вопросов метафизических (вторая производная – сфера идеального, представление о добре и зле), представляется неубедительной.

Поскольку размен права первородства на чечевичную похлебку (это и есть метафизическая катастрофа) был массовым явлением, то где же взять тех политических храбрецов, кто стал бы поперек этого потока и возглавил иной поток? Кто, способен на это «безрассудное» деяние, кроме кучки отчаянных, включая Игоря К.?

Тут я вспоминаю одного яркого исторического деятеля – монаха Савонаролу. Во времена краха идеалов католической церкви, размена суровой аскезы на мирские прелести жизни, он восстал против исторического течения и был, некоторое время, успешен. Его проповеди были настолько убедительны, что женщины отказывались от своих украшений во имя некоей идеи (идеи спасения, конечно же).

Что там еще натворил Савонарола в своей исторической реальности – вопрос отдельный, но метафизически он был прав, мало того – он был бесстрашен и решителен окончательно, то есть до самой смерти.

Перестроечная катастрофа – не результат серии политических просчетов, цепи предательств и интриг Запада. Все это, конечно же, было, но было бы недостаточно без метафизического падения. Если мы хотим зрить в корень, и узрев его, то есть получив необходимое знание, добиваться победы, мы должны это признать. А признав – воевать на всех фронтах войны за человечество и его будущее, включая фронт метафизический. Этот фронт самый неочевидный, самый «сомнительный», но в то же время – и самый фундаментальный.

Не предъявив обществу убедительную метафизику – метафизику человека восходящего, нам не получить общественного согласия на те или иные ограничения, которые требует данный путь. Иначе законы будут мертворожденными – в лучшем случае, а в худшем – усугубят ситуацию. Поэтому я против «лобового» введения подобных благоустроительных законов.

В то же время я разделяю пафос Игоря К. в том, что для достижения этого самого поворота к «восходящей» метафизике нужно использовать и юридические возможности, в той части, в какой это способствует данному повороту, и в какой это может быть воспринято обществом на данном этапе.

Таким образом, «подкладкой» закона о демографии является представление о человеке и его благе, вопрос, как минимум, философской антропологии. Основанием закона об оружии является другая сторона вопроса: решимость человека это самое благо защищать, пусть и ценой жизни (оружие – палка о двух концах).

Я противник легализации оружия в руках гражданского населения по многим причинам, выходящим за рамки данной статьи. Главное в данном вопросе – тема решительности и ответственности. Если человек совершенен в этих двух ипостасях, он сам – оружие, а то, что называют оружием – всего-навсего инструмент.

Незачем давать оружие и учить человека тонкостям драки, если он не готов и не хочет драться. И уж вовсе не стоит учить технологиям драки тех, кто жаждет драться не за благое дело, а с этим вопросом у нас пока швах (см. рассуждения выше).

Фактором, значительно облегчившим проведение перестройки, явилась внутренняя неготовность людей к решительным действиям во имя своих убеждений. Речь даже не о «крутых» формах протеста, ведь не было толком вообще никакого протеста (за исключением экономических забастовок в Кузбассе, срежиссированных опытной рукой, и серии войн вследствие умело разожженной национальной розни).

Оружие не делает его обладателя смелым, решительным и ответственным. Если же эти качества есть у массы людей, то и само оружие, как правило, ни к чему: в общественных процессах все негативное можно затормозить и повернуть вспять до того, как возникнет нужда в его применении.

Воспитывать же в людях подлинную решимость накладно для властей: а вдруг общественное сознание решит повернуть «не туда», при должной решимости это не остановить и атомной бомбардировкой. В СССР был определенный крен в сторону ослабления гражданского духа, что и привело к массовой нерешительности в трудные минуты.

В какой-то момент «красные» хватились: где же возмущенные народные массы на улицах, а их нет. Советское общество оберегало своих граждан, возлагая острые вопросы на плечи спецслужб, при этом понемногу выхолащивая личную гражданскую решимость. После чего спецслужбы заняли антинародную позицию, и подлое дело перестройки было сделано.
Капиталистический переворот избавил граждан от иллюзий защищенности, как и от самой защищенности. Сегодня есть и шанс, и конституционное право (на гражданское общество) эту решительность возродить. Вот только не нужно играть при этом с оружием, это совсем ни к чему.

Таким образом, Игорь К., волей или неволей, направил острие своего публицистического пера на два важнейших столпа общественной жизни: метафизическое осознание смысловых основ нашей жизни и вытекающих из них вопросов ценности человеческой жизни, это раз. И два – способности общества бороться (всегда бороться, без перерыва) за эти ценности.

Я от души благодарю автора разобранной мною статьи за повод для этого очень важного разговора. Камо грядеши, куда идем? Идет ли речь о, якобы, возвращении (к «совку» ли, первоначальным религиозным ценностям) или о прокладке новых путей в будущее – пусть это лингвистическое упражнение выполнит каждый читатель, по велению собственной совести.

Я считаю, что путь нисхождения и регресса, как его красиво не называй, есть путь к гибели, причем гибели позорной и отвратительной. Путь восхождения – это путь к жизни. И нам всем нужно искать возможности свернуть на этот путь, как всем вместе, так и каждому по одиночке. Поле битвы, по прежнему, душа человека. И без духа, повелительного и сурового, в зависимости от обстоятельств, нам победы не видать.

  • 1
Сам дурак. А тем, кто не может иметь детей, пусть помогает их содержать у других, так как дело это общественно-полезное.

  • 1