?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
О положительном в культуре господства
kolosok_1

Есть ли хоть что-то ценное и положительное в культуре господства? Простой ответ: «НИЧЕГО хорошего в культуре господства нет», может оказаться неверным. Начнем с наиболее очевидного: в диалектической паре «раб-господин», легко и просто прослеживается множество отвратительных родовых черт господства. Более того, данная культура порождает фашизм – учение о неотвратимости рабства и делении человечества на принципиально и непреодолимо неравные части. Деление это производится тем или иным способом (фашизм в этом смысле чрезвычайно гибок и отчасти поэтому трудноописуем), но сути дела это не меняет.
Однако, пойдя по пути заманчивой простоты, с грязной водой можно ненароком выплеснуть и ребенка, вкладывая в эту метафору как философский, так и политический смысл. Тем, кто всерьез задумывается о построении коммунизма, не стоит выбрасывать «детей» исторически сложившейся культуры, в какой бы грязной воде они не находились. Чтобы этого не произошло, стоит занырнуть в тему поглубже.


Оговорив в качестве идеала коммунизм, я сразу отвечаю на вопрос: что считать положительным, а что отрицательным? Чем ближе к идеалу (коммунизму), тем позитива больше – тут, действительно, все просто (конечно, эта простота куплена дорогой ценой – для начала нужно иметь какой-никакой идеал, а это как раз сложно). Однако, парада простоты в ходе предстоящего разбирательства с господами и рабами я читателю не обещаю.
Начнем с общества, которое подарило человечеству философию и зачатки науки – древнюю Грецию. Это общество было рабовладельческим, что определило весь экономический уклад и ту культуру, частью которой является философия. Сказать, что одно на другое не влияет, никак нельзя. Более того, античная культура дала основание для европейской культуры и того, что называется проектом Модерн (экономической стороной которого является капитализм). В недрах Модерна была заложена концептуальная основа нового мирового проекта – Сверхмодерна (иными словами – коммунизма).
Итак, греческая философия и ее венец – философия Аристотеля. Напомню, труды этого философа составляли научную картину мира на протяжении двух тысячелетий, а его философия в каких-то смыслах «работает» до сих пор. И я имею в виду не только знаменитую «Аналитику», в которой была изложена логика. У Аристотеля есть учение о материи и форме, а также о вещи, которая представляет собой единство материи и формы.
Аристотель
В данной теме важно то, что материя, в представлении Платона и Аристотеля, является косной, и управляется активным и творческим началом, у Аристотеля – формой. Форма, по мнению Аристотеля, придает субстанции не только сущностную структуру, но также динамику, в которой заложено ее будущее развитие. Причем, по Аристотелю, «форма» и «материя» – понятия относительные, осуществление формы может привести к превращению ее в материю, из которой может вырасти более высокая форма. Так вот, общественный прообраз формы – это господин, а раб – прообраз материи.
Во взглядах Аристотеля явно прослеживается диалектика: «тезис – антитезис – синтез» по формуле: форма-материя-(новая материя + новая форма). Заметим, что он в данном вопросе спорит с Платоном, утверждающим, что материя – это только косное начало, начисто лишенный качеств субстрат, который не должен привносить ничего своего, иначе он будет плохой материей (раб навсегда раб, это константа, меняется только «личный состав» рабов).
Аристотелевское исследование взаимодействия формы и материи в определенном смысле до сих пор актуально. У Маркса мы находим напряженные размышления над проблемой превращенной формы (работа «Доход и его источники. Вульгарная политическая экономия»). Речь идет о форме, извращающей и даже начисто отрицающей свое содержание. Например, создание полицейского отдела по борьбе с конокрадством (форма) порой порождает рост этого самого конокрадства (изменение содержания), так как отделу нужно обосновывать необходимость своего существования и увеличения штатов.
Иными словами, господин – это тот, кто ставит цели, определяет задачи и добивается их достижения (активное, творческое начало). Раб же, прообраз косной материи, подчиняется и выполняет требования господина. Тут возникает вопрос: а по какому праву господин вдруг начинает распоряжаться, командовать и всячески, на манер аристотелевской формы, творить, а раб, тем или иным способом, подчиняется господину, то есть признает его активное, господское право.
За ответом на этот вопрос обратимся к Гегелю. Заметим, что Гегель сохранил и развил элементы диалектического подхода, зародившиеся в древней Греции («все стремиться к своей противоположности» – Гераклит, акме 504—501 гг. до н. э.), а решение вопроса о господстве и связанном с ним рабстве требует именно диалектического подхода.
Гегель
Так вот, по Гегелю (работа «Феноменология духа», глава «Самосознание»), отношение «раб-господин» рождается при столкновении двух самосознаний. В самом деле, мало ли по какому поводу могут вступить в поединок разные самосознания. Соревновательный дух, дух соперничества присущ человеческой, да и не только человеческой природе.

«Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень» (Пушкин, роман «Евгений Онегин»).
Любой поединок всегда заканчивается, причем, как правило, чьей-то победой. А что такое победа? Это либо смерть одного из поединщиков, либо признание им своего поражения и мольба о пощаде. В этом случае проигравший становится рабом, признавая право господина так или иначе распоряжаться его судьбой. Таким образом, господин не существует сам по себе. Для осуществления господства обязательно признание правомочности господина со стороны раба.
Примером служит античная история с битвой двух властителей. Победитель захватил побежденного, подверг его унижениям и оскопил, а затем велел побрить себя. Побежденный монарх мог легко зарезать своего обидчика и умереть, причем умереть если не победителем (господином), то, как минимум, свободным. Но он, как гласит легенда, предпочел жизнь, пусть и полную унижений. Поэтому пленник тщательно и заботливо выбрил господина, и с этого, чисто ритуального момента, стал настоящим, то есть навеки сломленным, покорным рабом.
Таким образом, господин – по Гегелю, это победитель. Плохо ли быть победителем? Сама по себе победа над чем-либо, это благо, так как требует концентрации, мобилизации и рывка на пределе сил, а то и за пределами, установленными для человека. Полноценное человеческое существование немыслимо без борьбы, а борьба не имеет смысла без устремления к победе.
Другое дело – суть этой победы, «химический» состав «пламени и льда», вступивших в единоборство. Не менее важным является вопрос о том, как господин, обретя право быть активным и творческим началом, этим самым правом распорядится. Одно дело – если он будет гнобить крестьян и портить девок из «принадлежащей» ему деревни, совсем другое – если соберет войско, возглавит его и защитит свою Родину. В исторической реальности второе легитимизирует первое.
Это и называется культурой господства, понимая под культурой систему ценностей и вытекающих из них запретов. Ради чего осуществляется господство, в чем сущность идеалов, ради которых кандидат в господа вступил в свой реальный и/или метафизический поединок с носителем враждебных ему идеалов. Все это, как мне представляется, составляет главные философские вопросы культуры господства.
Дворянство легитимизировало господство жертвенной готовностью защищать общие интересы, получая наделы земли за постоянную чиновную и военную службу государству. Как только очередное превращение форм достигло своего апогея (дворянство постепенно «забыло» о своем предназначении, заботясь только о прочности сословных перегородок), наступила эпоха нового господства – буржуазии.
Буржуазия, в свою очередь, обосновала господство обещанием слома мешающих (к тому времени) перегородок, обрушением старого мироустройства и налаживанием жизни по-новому, согласно мировому проекту Модерн. В то же время, как писал Блок,
«Под знаком равенства и братства
Творились темные дела».
Рассматривая вопрос господства в историческом развитии, Гегель отмечает: раб работает непосредственно с природой (поле, камень, металл и т.п.), а господин организует его труд и потребляет вещи, производимые рабом. Все хорошо , но тут для господина возникает неприятная диалектическая ловушка: труд неизбежно преобразует человека, то есть раба, существенно меняя расстановку сил. Кстати, по Гегелю, ученый «вырастает» именно из раба, как субъекта, наиболее близко стоящего к природе (субъект-объектные отношения), с которой господин соприкасается мало, более интересуясь сохранением своего господства, а это субъект-субъектные отношения.
Есть еще одна категория, кроме описанного дуализма «господин- раб», это категория «свободный». В отличие от раба и господина, свободный человек самодостаточен. Для него достаточно внутреннего осознания своей свободы. Правда, для полноты картины необходимо оговорить одну необходимую малость. Эта малость заключается в способности отстоять свободу в борьбе с другими носителями самосознаний. Таким образом, свободный – это все равно победитель в схватке, но это тот победитель, который отказался от господства над кем-либо. В то же время любой господин, если он не чей-то раб – свободен.
В древней деспотии свободен только один человек – деспот, в античности – свободны только некоторые (граждане, они же – владельцы рабов). Христианство впервые заявляет о праве на свободу каждого человека, отмечая безусловную зависимость любого человека от наиболее общих идеалов (бог) и связанных с этими идеалами запретов.
Заканчивая с Гегелем, следует сказать, что не восторгаясь этим мыслителем во всем (один «конец истории» чего стоит), нельзя не отметить его огромный вклад в развитие человеческой мысли. Маркс «прорисовывал» коммунистические перспективы, во многом опираясь на труды Гегеля (начиная как левый гегельянец). Не чуждо Марксу было и философское наследие древних греков – докторская диссертация Маркса посвящена нюансам античной натурфилософии.
Маркс
Маркс отметил важное свойство отношений «господин-раб». Раб, «делегируя» свои права на активность и творчество господину, по сути, отчуждается от своей человеческой природы. Проблема разного рода отчуждений, поднятая философами-энциклопедистами и Гоббсом, окончательно решается только при коммунизме. Маркс выделяет четыре типа отчуждений: от процесса труда, от продукта труда, от своей собственной сущности и людей друг от друга (работа «Экономико-философские рукописи 1844 года»). Отчуждения же, «дай им волю», приведут к атомизации общества и войне «всех против всех», в которой точно не будет победителей.
Но до коммунизма еще нужно каким-то образом «дойти». И, несмотря на то, что буржуазия (господствующий в этот исторический период класс), в ходе исторического развития неизбежно готовит себе могильщика (пролетариат), эта неизбежность далеко не самодостаточна. Господа, то есть прежние победители в схватке самосознаний, осознав свои групповые интересы, будут биться и дальше, причем не только метафизически, а и вполне классическим – военным и экономическим способом.
И, надо отметить, что несмотря на смену исторических форм господства, господа как таковые привыкли побеждать (а тут идет речь не о смене формы господства, а о существовании господства как такового). Маркс решает этот вопрос парадоксально: посредством диктатуры пролетариата.
В самом деле: буржуазия, по сравнению с феодалами, во многом освободила людей труда (от личной зависимости), а феодализм сделал то же самое по отношению к рабовладельческому строю, который и был основан, как правило, но всяких деспотиях и диктатурах. А тут, на пути к светлому будущему, говорится о необходимости «возврата к прошлому», о безоговорочной власти целого класса (диктатуры буржуазии формально не существует, все члены буржуазного общества юридически обладают равными правами) на достаточно длительный период. То есть предлагается создать супер-господство (форму) для такого кардинального изменения содержания (социальной реальности), которое бы сняло вопрос о необходимости какого-либо господства одних людей над другими.
Не углубляясь в данный вопрос, отметим следующее: по Марксу, речь идет о новой схватке групповых самосознаний. Нужно ли тем, кто вступает в эту схватку, взять то лучшее, что выработала предыдущая культура господства? Я считаю, что нужно, и для этого есть несколько причин.
Первая причина – сохранить связь времен. Нельзя строить новое на пустом месте, культура всегда впитывает в себя то новое, что требуется для выживания человечества, и сохраняет то старое, что стабилизирует его развитие.
Вторая причина – извлечь и усвоить уроки победителей, что необходимо, как минимум, на этапе схватки за бесклассовое общество – за общество без господ и рабов.
Третья причина – понять и развить те гуманистические основы, что всегда легитимизировали любое исторически значимое господство.
По первой причине можно сказать следующее. Победившие в 1917 г. народные массы, и особенно – руководившие ими большевики, должны были решить проблему новой культуры, преодолевая (а значит – побеждая) культуру существующую (на тот момент в России зарождалась буржуазная культура и окончательно отмирала феодальная).
Предстояло создать новую, пролетарскую культуру (вспомним попытки, пусть и неудачные, в рамках Пролеткульта). Увы, особых успехов в этом направлении достигнуто не было, хотя актуальность задачи не снята до сих пор. А пока совсем новая культура толком не родилась, нельзя допустить возникновения культурного вакуума. Подобная «дыра», ввиду острой потребности людей в регулятивной роли культуры, мгновенно заполняется несусветной дрянью и становится несовместимой с жизнью народа.
В этой обстановке большевики сделали ставку на лучшие достижения дворянской культуры. Произведения Пушкина и Лермонтова, Толстого и Некрасова были в каждом советском доме. Но кроме литературы, живописи и музыки было в этом сюжете и еще кое-что очень интересное.
Мало кто знает, что постановление о производстве шампанских вин было принято по инициативе Сталина в 1936 г. В этом предвоенном году было немало и других проблем, кроме преодоления смешной, на первый взгляд, нехватки вина с пузырьками, но в этом решении заложен глубокий смысл.
Дело в том, что шампанское – это вино победителей и напиток господ, прежде совершенно недоступный черни (рабам). Это был поистине метафизический жест: вы, пролетарии и крестьяне, теперь подлинные хозяева, пейте вино господ и будьте отныне победителями во всех битвах, коих еще предстоит немало. С битвами, увы, было ненапряженно: их хватало, и, увы, не все из них советским коммунизмом были выиграны. Дел по завершению невыигранных прежде битв на наш век точно хватит.
По второй причине частично уже сказано выше. Уроки прежних побед нужно изучить, и лучшее взять на вооружение. Причем речь идет не только о победных технологиях, но и о методах, а также о методологии (то есть, знании о старых методах и путях создания новых), но и это еще не все. Необходимо перенять сам источник побед – победительный дух. Как бы плохо мы не относились к британским колонизаторам, но без их отваги и решительности Британия никогда не была бы царицей морей. Следует еще раз, под особым углом зрения, перечитать Киплинга, Джека Лондона и прочую литературу о «бремени белого человека».
По пути к коммунизму предстоят сражения, требующие предельной мобилизации. «Мир насилья» не уступит свое место миру, очищенному от насилия, без страшного боя. Но даже в развитом коммунистическом обществе не обойтись без столкновения самосознаний, которые, безусловно, не будут носить классовый и антагонистический характер. История не должна останавливаться, а любое развитие невозможно без борьбы противоположностей.
Третья причина касается концептуальных и метафизических оснований того, что позволяет навязывать другим свою («более правильную») волю. Это глубоко гуманитарный вопрос, вопрос нового гуманизма. Без предъявления такого гуманизма невозможно создать идеал, а значит отличить хорошее от дурного и проложить маршрут к намеченной коммунистической цели.
Старые варианты гуманизма содержат в себе немало того, что мы никоим образом не имеем право выкидывать. Господа из античности упирали на сугубую личную ответственность («Где тут пропасть для свободных людей?» – спрашивал Эзоп, не признавая себя рабом – а рабам в ту пору смертная казнь не полагалась). Мы это, конечно же, возьмем с собой в будущее.
Феодальная аристократия кичилась своим благородством и честью – и нам не обойтись без этих достижений человеческого духа; ведь перво-наперво в новом обществе придется решать вопросы чести и долга, сегодня сильно размытые. Буржуазия обещала сломать феодальные перегородки, преодолев некие отчуждения между людьми и создав новое, более гуманное мироустройство; она противопоставляла аристократии собственное трудолюбие и скромность – нам той же дорогой, только подалее.
Не касаясь вопросов создания нового гуманизма детально (слишком широк вопрос), в рамках данной темы отметим, что прежние варианты господства в качестве гуманитарного обоснования содержали убежденность в неспособности всех людей быть господами – то есть, брать на себя всю полноту ответственности и платить по счетам полной мерой, в том числе и жизнью. Про это можно прочитать у Достоевского, в «Легенде о Великом Инквизиторе» (роман «Братья Карамазовы») и в более ранних произведениях. Речь идет об известной издревле сладости рабства: «Ничего и никогда не было для человека и человеческого общества невыносимее свободы». Еще бы, коль за нее нужно так дорого платить.
Гуманизм же содержит в себе веру в неисчерпаемые возможности каждого человека, но раскрыть их можно только в рамках коммунистического общества. Поэтому бесклассовое общество невозможно без этого нового гуманизма, и оно же ставит перед каждым человеком почти «невыносимые» требования. Но, как раз соответствие предельным требованиям и делает человека человеком.
Подводя итоги проведенного (беглого, пунктирного и обзорного) расследования, можно сказать следующее.
1 Исходя из коммунистических идеалов, следует безусловно отвергнуть претензии господской культуры на господство ради господства. Этот подход рождает конец истории, запрет на развитие и дает санкцию на построение многоэтажного, фундаментально неравноправного, то есть супер-фашистского мироустройства.
2 Необходимо признать те достижения прежних культур, в том числе культур господства, которые содержат в себе ценный опыт и определенные гуманистические основания.
3 Для построения невиданного прежде коммунистического общества следует, не ленясь и не отвиливая от сложности, разбираться в запутанных вопросах гуманизма, отделяя «гуманистического» ребенка истории от антиисторической грязной воды.


  • 1
С Новым годом, желаю море счастья))


Спасибо, и вам успехов!

Спасибо, интересно.
Гегель в Феноменологии духа продолжал тезис-антитетизс, когда господин, поработив врага, тем самым отчуждается от труда и теряет свободу наряду с рабом, только по другому. Господин становится зависимым от труда раба, т.к. сам теряет способность трудиться.

Спасибо за отзыв. Честно говоря - думал, что читать такую замухрень будет мало кто. Про умопостроения Гегеля я читал, но отбирал из всего понемногу, чтобы не разбебенить текст до неприличных размеров (а он и так велик).

когда раб получает шанс.

с удовольствием прочитал умные рассуждения.
однако, без сомнения, наибольший интерес для нас представляет то, чт0 делает из раба господина. то, КАК он из состояния А переходит в состояние В.
и пример тому тот же Блок:
кто меч скуёт? -
не знавший страха.
а я - беспомощен и слаб.
как вы, как все - лишь умный раб
из глины слепленый и праха.
христиане называют тому "технологию" - рас-КАИН-ание, затем - причастие. пост и прочее - лишь способ заточить ушки и настроить сердчишко к тому, чтобы обрести способность ВНИМАТЬ. можно описывать суть происходящего при покаянии, излагать личный субъективный опыт происходящего на таинствах, но есть ли толк? на то они и таинства.
психологи светские тоже по вполне внятным причинам не распространяются о некоторых своих приёмах. и дело тут не в стремлении сохранить некую "тайну". дело в пороге восприятия: НЕ хочет человек перестать рабом быть - хоть кол ему теши на голове, хоть ляльку танцуй, хоть душу наизнанку выверни.
стать господином, как и стать героем - вещи одного порядка. как и умереть - есть дело ЛИЧНОЕ, которое нельзя перепоручить или отдать на аутсорсинг.

Re: когда раб получает шанс.

Спасибо, Максим - я старался в расчете на людей, понимающих проблему, а она есть.

Re: когда раб получает шанс.

процесс превращения "обычного" человека в Героя описан Горьким в его сказании о Данко. очень подробно и пошагово. ум есть. воображение - тоже. эмоциональные реакции и (идеальные) побуждения разобраны.
совершенно очевидна и ЦЕНА подобных испытаний. она не раз проверялась в многочисленных войнах: "три дня". на "четвёртый" все выжившие "научаются". у нуждающегося в воинах-бойцах один вопрос, одна задача: как бы устроить РЕАЛЬНЫЕ "три дня" и КАК минимизировать потери?! сократить число проявлений разгильдяйства и гнили до минимума. и, если разгильдяями (их сокращением) озаботиться враг, то проявивших гниль придётся зачищать самим.
методы дня вчерашнего - закалка-тренировка и политинформация. день сегодняшний требует повысить выхлоп суворовского "тяжело в учении - легко в бою".
знания - СИЛА.
А ТРУД - МЕТОД.
но ты хоть тресни - стать господином придётся ЛИЧНО. а, ставши господином, стрёмно пребывать среди дерьма - это омерзительно и невыносимо. раб, ставший господином, стремится очиститься. сбросить хлам, соскрести скверну. ему оскорбительно пребывать в параше. бывает, что обстоятельства НЕ позволяют подмыться-постираться, что приходится ждать и терпеть. но тем нестерпимее налипшее дерьмо.
впрочем, новорожденному господину присуще ещё несколько ... ощущений. в мировой литературе эзоповым языком это описано при помощи слов "жемчужина", "гантелька", "дырка" (от жемчужины). человек будет ещё долго носить с собою собственную задницу и НЕ сумеет от неё избавиться. в чем МЕТОД? позволяющий пройти этот кусок с минимальными потерями?

  • 1