?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Мы - из будущего?
kolosok_1
В одном из пионерлагерей далёких 70-х объявили конкурс футуристических проектов. Кто-то ударился в изысканные технические фантазии, было много грёз о ракетах и дальнем Космосе. Наш отряд выбрал вроде бы простую и приземлённую тему – проект города будущего.

Постепенно на бумаге возник городок из небольших домов, раскинувшийся в сплошном море зелёни. Среди деревьев летели дороги со скоростным общественным транспортом. Да-да, именно общественным. Тему загромождения просторов личными ракетомобилями пионерская мысль не развивала.

Оно и неудивительно: люди того времени были, в основной своей массе, коллективистами. Поэтому и жители придуманного нами города не могли быть другими. На работе, соединяясь в дружный коллектив, горожане светлого завтра дерзали и добивались невозможного. А по вечерам засиживались друг у друга в гостях и спорили, обсуждая сложные места – например, из Вильяма нашего Шекспира.

Эта картина была близка и понятна пионерам 70-х. Лёгкие темы неинтересны настоящему человеку, а люди будущего должны быть развиты во всех отношениях. Мучительные поиски правды гениями мировой культуры дают чёткие представления о добре и зле. И если возникает понимание и желание жить «по правде», то в обществе появляется нечто прочное, неизменное и подлинное.


Только тот, кто разобрался в «вечных вопросах», и лично соответствует возвышенным идеалам, становится настоящим гражданином будущего. Горожане дружны, и воспринимают общую беду, как свою. Объединённые люди становятся всесильными, как боги. Они смелы, интересны и обаятельны. К такими, с виду неброским парнями и девчонками, тянутся «отстающие», и стремятся походить на них. Всё потому, что только подлинное и развёрнутое навстречу большому миру, по-настоящему круто.

Наши пионерские представления о всеобщем благе были для того времени типичны. С тех пор прошло четыре десятилетия, и мы сами вроде бы стали людьми из будущего. Давайте же глянем на современность сквозь призму той пионерской мечты.
Первое, что бросается в глаза: мы превратились в закоренелых индивидуалистов. Всесильная техника, призванная решать проблемы, на деле их только множит. Нетрудно заметить, как неумолимо она работает на разобщение.

Нас распаковали по индивидуальным авто и снабдили электронными игрушками. Типичный горожанин в обязательном порядке оснащён переносным развлекательным центром: мобилкой или планшетом. Кто-то скажет: это же так удобно! Почему бы не вытеснить неприятности внешнего мира гипнотизирующими ритмами и видеоиграми? Увы, в этом заключается большая опасность. Девайсы разрывают связь с реальностью так жёстко, что отдельных бедолаг приходится спасать от компьютерной зависимости.

Город сегодня напоминает стан кочевников: жестоких и равнодушных мимо-проходителей, абсолютно чуждых этому миру. Заметим, что на создание новых атрибутов кочевой жизни (малогабаритных источников удовольствия) работают лучшие технические умы. Очереди за айфонными новинками занимают с ночи. Их разбирают, не считаясь с расходами – как заветные атрибуты принадлежности к бедовому кочевому классу.

Ну ладно, стремление отгородится от раздражителей наушниками и яркими экранами смартфонов ещё как-то можно понять. Беда, что в ходе погони за комфортом закономерно исчезли дум высокие стремления. Культура Шекспира и Гёте попросту выпала в небытиё. У кочевников нет ничего подлинного, оно им без надобности. В кочевой безответственной жизни всё зыбко, в угоду ситуации – лишь бы не в убыток себе.

В реальном будущем коллективизм оказался практически вне рамок приличий. Уместно ли в злом мещанском мирке всею скорбью скорбеть мировою? Не поймут, да ещё и заклюют ненароком: не высовывайся. Слушай себе монотонно-примитивное журчание в динамиках, главное – чтобы свежее и ненадоевшее.

Судя по статистике мобильной связи, говорят много. Казалось бы, это хорошо: люди общаются. Но ещё сто лет назад Лев Толстой спрашивал: изобрели телефон, чтобы говорить о чём? Исчезли не только размышления о вечном, вышли из моды и задушевные разговоры на кухнях. Пуская в дом гостей, человек приоткрывает свой семейный мир, как нечто сокровенное. Без этого нет полноценного общения и прочных связей между людьми. Теперь популярны кухни-лайт: кафе и клубы.

Вроде всё то же самое: еда и разговоры, а на деле – обман и суррогат. Тебе, на самом деле, никто не нужен, да и ты сам, в итоге, неинтересен никому. Ну съел свой бутерброд (ах да – сэндвич), выпил пива, да поболтал ни о чём.

Кому мешал советский коллективизм? Волшебный (и в то же время заманчиво реальный) город нельзя было покорить никаким кочевникам, пока было живо представление об общем благе. Обманщикам и кукловодам однажды стало страшно: а ну, как класс тружеников в полной мере осознает свою грозную силу? Что, если он сплотится и не даст себя обманывать и грабить? Чтобы противостоять атакам паразитов, как раз и нужен коллективизм. Не обойтись в этом деле без ориентиров мировой культуры и личной самоотверженности многих героев ради общего блага.

Потому так стараются творцы многообразных схем разобщения. Мастера расчеловечивания рисуют нам обманчивый и иссушающий, как мираж в пустыне, обывательский рай, куда можно попасть только в полном одиночестве.

В далёких 70-х мы придумали, по сути, город-сад, исполненный коллективными коммунистическими смыслами. Наш проект был в те времена вполне тривиален и совсем не выделялся из советского контекста. Одного мы тогда не поняли: коммунизм не возникнет сам по себе, по ходу жизни. Для такого проекта потребуется огромный труд души всех его созидателей. Город – это не камни, город – это люди. К тому же прекрасное общество коллективистов очень сложно и уязвимо, как всё хорошее.
Жизнь, нацеленная на светлое будущее (конечно, не личное, а общее) – всегда экзамен. И сегодня он нами не сдан. Оказалось невероятно трудно стать даже не богом, а обычным человеком из будущего. Сегодня мы оказались дальше от светлого града добра и справедливости, чем сорок лет назад. Мы не ворвались в будущее, а провалились в тухлое болото капиталистического прошлого. Вырастить плеяду настоящих людей оказалось сложнее, чем построить фотонный звездолёт и улететь к Альфа Центавра.

Однако, не стоит отчаиваться. Мы всё-таки прочли гениальные книги, и у нас было пионерское детство. Наша сила – в неизменяемой в угоду личным обстоятельствам правде. Нам нужны ясные и незыблемые гуманистические идеалы. Для рывка в будущее потребуется страстное желание множества людей построить светлый город-сад. Нам предстоит изжить в себе кочевника-индивидуалиста и стать друг другу добрыми товарищами.

Всё это сделать трудно, намного труднее, чем в 70-х. Но любые трудности на верном пути лучше, чем безвыходное гниение в мещанском болоте. В минуты сомнений вспомним Маяковского: «Я знаю – город будет, я знаю – саду цвесть…».